ФЭНДОМ


Всё закончилось, или только начинается? — восьмая история первого цикла «Приключения кота Мяунжика Враузера», а также первая в подцикле «Белдог». Перед прочтением рекомендуется ознакомиться с седьмой историей цикла.

Читать!

Конец зимы, вечер. Из-за предвесеннего потепления снега во дворе практически не было, так что местные котята не отказались воспользоваться этим и повылезали из подвалов наружу. Хотя, вряд ли одно потепление могло выманить котят из тёплого и сытного подвала, наверняка была какая-то более важная причина для такого деяния. Ага, ну конечно! Котята собрались в центре двора кругом скамейки в явном ожидании чего-то. То, вернее, тот, кого они ждали, в недолгом времени появился на выходе из двора. Это был серебристо-серый большой кот почти что персидской породы, появление которого мгновенно вызвало ажиотаж в среде местных котят. Некоторые из них начали весело прыгать в предвкушении чего-то интересного, а некоторые помчались к нему, выкрикивая на ходу:

— Мяунжик, привет! Расскажешь нам новую историю, да?

Кот улыбнулся, прошествовал к скамейке и, когда кошачий шум улёгся, неспешно ответил:

— Как же без этого? Слушайте!

Всё закончилось, или только начинается?

Как вы помните из прошлой истории, два пса хулигана: Бобик-террорист и собачий главарь Рыкала после неудачной для них схватки со мной были обезврежены, а после пойманы и отправлены под городской суд. Без особых проблем выяснили, кто были их приспешниками, ведь я заблаговременно сообщил кому надо о Рыкалиной крокодилофобии. Нет, никто, конечно, не стал доставать настоящих крокодилов, но для «раскалывания» собачьего главаря вполне хватило кота, переодетого в маскарадный костюм. В общем, когда все псы-пособники Рыкалы, коих оказалось больше дюжины, были выведены на чистую воду, эту шайку было решено немедленно отправить в заточение. Поскольку городская тюрьма, как оказалось после побега прежде уже пойманного Бобика-террориста, была ненадёжной, то собак было решено временно доставить на остров посреди озера, приставив к ним нескольких вооружённых надзирателей. Что и говорить, место казалось подходящим: если бы ради побега кто и решился плыть, то с одной стороны была граница города, где постоянно кто-нибудь да патрулировал, а с другой было лапой подать до Кошачьего Научно-Исследовательского Института, моего места работы, где я (и ещё множество котов) могли бы задать трёпку беженцам лично.

Для доставки собак на остров был сооружён большой плот и, в качестве сопровождения, снято с дежурства в тюрьме четверо котов-охранников с пистолетами, весьма устаревшими на фоне новых разработок КНИИ. Плот отчалил, а множество обитателей города собралось на берегу озера: для них это был знаменательный день, ведь наконец-то жители смогут вздохнуть спокойно, не опасаясь собачьего разбоя! А вот осуждённые псы (или по крайней мере Рыкала) не собирались смиряться с приговором, и даже несмотря на надетые на них налапники надеялись как-то вырваться. Молча сговорившись, они решили предпринять самую дерзкую и самую банальную попытку побега. Когда плот причалил, собаки, словно по команде, набросились на сопровождавших их тюремщиков, трое на одного, так что только один сторож успел применить оружие, и то лишь подранив одного из псов. Двух охранников собаки сбросили в воду, а у двух оставшихся стали искать ключи от налапников, которые непонятно для чего они держали при себе. Пока десяток его союзников следили, чтобы тюремщики не могли помешать, Рыкала вместе с Бобиком-террористом кое-как принялся освобождаться от пут. Наконец, со всех собак поочерёдно были сняты налапники, но прежде, чем приказать направлять плот в обратную сторону, Рыкала решил «толкнуть» речь:

— Эй, псы, слушайте все сюда! Проклятое городское правительство, а в особенности коты уже в который раз не дают нам нормально разгуляться, а я не собираюсь возвращаться на берег с тем, чтобы всё было по-старому! Простыми набегами мы больше не ограничимся, надо как следует напугать наших недругов, чтобы они зауважали нашу банду! И я даже знаю, как это провернуть.

Псы обрадовались Рыкалиным словам и в одобрении зашумели. Он, видимо, поведал им свой план, несколько собак побегали немного по острову, а потом плот, вновь нагруженный псами-разбойниками, отплыл назад к берегу озера.

Толпа зевак всё ещё стояла на берегу, торжественно махая хвостами, когда собаки уже приблизились. Сперва жители были в недоумении, когда увидели, что пловцов на плоту втрое больше, чем должно было быть, а потом, осознав неладное, бросились врассыпную, то и дело спотыкаясь друг об друга и создавая помехи сами себе. Тем временем плот причалил, и с него со злобным рыком соскочил сперва Рыкала, демонстративно постреляв из отобранного у охранников пистолета по спасающимся бегством котам, после него — его собаки-соратники, а вслед за ними… какой-то пёс, нарядившийся в устрашающую белую маску, непонятно откуда взявшуюся, но враз делавшую его вдвое больше и вчетверо ужаснее. Удирающую толпу, и так-то не очень спокойную, охватила паника: никто не обращал внимания ни на палящего по сторонам Рыкалу, ни на шальные пули, все только и делали, что уносили лапы, пялясь через плечо на пса в маске. Самые красноречивые из котов принялись на ходу давать клички непонятной собаке, и наконец у всех с уст стало срываться новое прозвище — Белдог, вероятно, образованное слиянием двух вертевшихся у всех в головах слов: «белый» и «dog» (пёс).

За пару минут берег озера опустел, если не считать стоявшую на нём дюжину собак, да одного котёнка, который то ли сильно растерялся, не сумев бежать, то ли оказался чересчур храбрым. Псины даже не увидели его, проводя взглядами скрывающихся за ближайшими зданиями горожан, чем котёнок и воспользовался, едва придя в себя. Неожиданно ни для кого, он вдруг ринулся на собачий отряд, проскочил мимо Рыкалы да промеж приспешников (то ли всё ещё Рыкалиных, то ли уже Белдоговых, сказать было сложно) и, сам того не ожидая, столкнулся с самим укрывшимся за спинами товарищей Белдогом. Белдог, вероятно, разинул пасть от неожиданности (впрочем, точно убедиться в этом не представлялось возможным из-за, собственно, маски), псы-помощники даже не поняли, что стряслось, а котёнок вдруг с силой укусил наряженную псину за лапу и бросился на плот, который по инерции в очередной раз за сегодня отчалил. Из оцепенения всех вывел крик Рыкалы:

— Он же направился прямиком к Кошачьему Институту, шоб им всем там пёс наснился! Нам нужно выиграть минут десять времени, чтобы успеть где-то сныкаться, прежде чем сюда завалятся вооружённые до зубов учёные котяры!

— А ну, давай запуляем ему вслед камнями!

— Отличная мысль, к делу!

Собаки мгновенно выстроились в ряд, похватали валявшиеся под лапами прибрежные камешки и запустили целый град в сторону плота. Кое-что угодило в цель, и сперва могло показаться, что котёнка сбили в воду, но это оказалось немного не так: едва не попав под камни, он сам вовремя спрыгнул в воду и зацепился за борт своего «корабля». Очевидно, нежелание получить по себе чем-то тяжёлым оказалось гораздо сильнее природного нежелания окунаться! В общем, когда отхлюпал каменный град, котёнок вновь забрался на плот и, как и опасался Рыкала, направился прямиком к тому берегу, откуда было лапой подать до КНИИ. Псы, похоже, подумали, что сбили котёнка, и даже не пустили кого-то вдоль берега проверить, так ли это.

Через какое-то время я уже был в курсе случившегося. Времени на приготовления не было, ведь надо было перехватить собак до того, как они придут к кому-то из них в конуру и вооружаться наверняка припрятанными там «стволами», так что я лишь велел котёнку поскорее доложить институтской верхушке, а сам, не собираясь, помчался наперерез предполагаемой траектории движения бывших заключённых. К сожалению, котёнок забыл или не подумал сообщить о количестве противников, и я предполагал встретиться лишь с парочкой псов, хотя и догадывался, что их может быть не меньше, чем на момент задержания. Когда я домчался до бегущего собачьего отряда, то вовремя остановился за деревом, чтобы псам меня не было видно.

Определённо, драться с ними всеми не представлялось возможным, так как при нашем общем безоружии их было намного больше, так что я решил посмотреть, что можно сделать вместо этого. Вот и так называемый Белдог, о котором рассказал котёнок, кажется, он теперь командует псами вместо Рыкалы, ну, или по крайней мере пользуется бо́льшим авторитетом, так как главарь всё ещё отдавал всем какие-то команды. Кто бы это мог быть? Неужто Бобик? Впрочем, чего гадать, когда можно было попытаться это немедленно узнать: Белдог замыкал шествие, и на него можно было легко наброситься, сорвать маску и убежать. Если бы остальные узнали, кто он, то, по крайней мере, улеглась бы паника, беспричинно вызванная неизвестностью.

Недолго думая, пока псы не убежали, я бросился следом и в два прыжка добрался до замаскированной псины и вцепился ей в спину. Однако результат вышел слегка не таким, как ожидалось: Белдог рухнул подо мной на землю, да так, что уткнулся мордой вниз, и легко стащить с него «наряд» не представилось возможным. Тем временем псы поумерили бег, а один из них, бывший ближе всего, развернулся и прыгнул на меня, сбив с собачьей спины. Белдог мгновенно поднялся, но не захотел драться, а помчался вглубь своего небольшого войска; мне, похоже, тоже следовало удирать, чтобы не столкнуться с десятками собачьих лап и сотнями зубов. Однако напоследок я оттолкнулся передними лапами и как следует дал задними под зад тому, кто сорвал мою импровизированную операцию. Кажется, мне даже удалось узнать этого пса, но не Белдога: то был Бобик-террорист. Не вдаваясь в размышления, кем же тогда ещё могла быть собака в маске, я отбежал на достаточное расстояние и, убедившись, что меня не преследуют, сам взялся проследить направление движения беженцев.

— А дальше? Дальше-то что было?

— А дальше вы, наверное, разошлись по домам и ждали до завтра…

— Ладно, до встречи, Мяунжик!

— До встречи!