ФЭНДОМ


Опять побег! — двенадцатая история первого цикла «Приключения кота Мяунжика Враузера». Перед прочтением рекомендуется ознакомиться хотя бы с первой историей цикла.

Читать!

Красочный мартовский вечерок. Во дворе не протолкнуться от высыпавших в него котят, уже с десяток минут ожидающих кота Мяунжика, чтобы поскорее услышать от него очередной рассказ. А вот и он: склонившееся к закату солнце на миг прикрылось облаком и перестало слепить, и теперь можно было легко разглядеть, кто подходил с западной стороны.

— Мяунжик, Мяунжик! Ну же, что расскажешь в этот раз?

— А вот сейчас и узнаете.

— Интересно будет?

— Конечно. Слушайте!

Опять побег!

Пёс Рыкала со своей шайкой уже в очередной раз угодил в тюрьму. Поначалу казалось, что то ли от неожиданного провала его последней затеи, то ли от чего ещё он было смирился с такой участью и не подумывал избежать заточения, но когда собаки просидели в тюрьме около месяца, да и ещё когда выяснилось, что по приговору им сидеть ещё в одиннадцать раз больше, Рыкала стал разрабатывать очередной побег. По великому упущению конструкторов тюрьмы, а может, из-за уважения к заключаемым, камеры псов находились вплотную одна к другой, отгораживаясь тонкой стенкой, сквозь которую легко можно было общаться, а через соседние двери-решётки вполне можно было даже обмениваться предметами, ежели наловчить лапу. Этим главарь и воспользовался: после передачи своих замыслов двум соседним псам, они передали их дальше, как по эстафете, и за меньше чем десять минут все собаки уже знали, что готовится побег, и ухищрённо потирали лапы, будучи не на виду у тюремщиков. Каждый из псов преподнёс Рыкале по своей идее, и вскоре собаки приготовили, по их мнению, удачный план — оставалось только дождаться подходящего момента. И вот, ровно по истечении месяца и одного дня с момента заточения собачьей шайки, этот момент представился.

В ночь накануне запланированного побега Рыкала лишь прикинулся, что спит, но на самом же деле лишь заново просчитывал все возможные пути развития событий при побеге. Нынче охраны должно было быть меньше, поскольку праздновался день основания города (об этом ему подсказал один из соратников), те же коты, что оставались стеречь псов, по большей части спали во дворе, а по коридору, связанному с собачьими камерами, ходило лишь двое. Приблизительно в семь часов утра, когда солнце только-только начало освещать город, все псы вдруг, словно по сигналу, начали галдеть, лупить стены и расшатывать решётчатые двери, прибавляя ко всему этому отборные ругательства. Два кота, что стерегли коридор, от такого шума вскочили и, ничего не понимая, но определив его источник, решили, что надо бы собак усмирить. Как и предполагал собачий главарь, сделать это они собрались первым пришедшим в голову способом, а именно ворваться в камеры и вдвоём поприструнять каждого из псов, при необходимости временно сковав их налапниками.

Коты-охранники бросились к ближайшей камере, в коей сидел Гавзер, и, отворив её, собирались накинуться на пса и повалить, но не тут-то было. Гавзер, поскольку был заранее подготовлен, мгновенно среагировал и отскочил подальше от двери, в результате чего один из охранников оказался в уязвимой позиции. Тут-то пёс подскочил к нему и, не успел второй кот прийти на помощь, как он подсёк первого, и тот завалился. Сразу же Гавзер схватил в зубы связку ключей, которые по неосмотрительности своей кот не спрятал, и, выскочив из своей камеры в коридор, помчался к самой дальней. Времени, пока один из котов ориентировался, а второй поднимался на лапы, хватило, чтобы отворить дверь Бобика-террориста, и теперь последний бросился задерживать охрану, а Гавзер помчался освобождать Рыкалу. Сам Бобик не мог справиться с охранниками, и чуть не был обездвижен, но тут-то ему на помощь подоспели ещё три только что освобождённые собаки. Против них у двух котов уже не было шанса, а те же охранники, что находились во дворе, вероятно, так и продолжали спать, или не могли определить, в чём причина шума.

Когда с коридорной охраной псы разобрались, вновь наступила тишина, которая успокоила дворовых сторожей, и теперь собаки имели достаточно времени, чтобы обобрать поверженных котов, вытащить из камер всех собратьев и сгруппироваться. Впрочем, кроме налапников, которыми псы этих же котов сковали, у охраны ничего полезного для побега не было, так что дальше Рыкале с его шайкой оставалось полагаться лишь на свою ловкость. Однако в последний момент псам всё же улыбнулась дополнительная удача: как оказалось, ключей в связке тюремщика было на пару больше, чем камер, из чего главарь сделал вывод, что один из них может открывать главные ворота, и собакам не придётся «штурмовать» тюремную стену.

Завершив приготовления ко второй части побега, Рыкала отправил Гавзера выглянуть во двор, чтобы оценить обстановку. Однако тут-то псам и не свезло: как раз в тот момент, когда Гавзер высунулся наружу, кого-то из сторожей угораздило смотреть именно в его сторону. В результате, псам ничего не оставалось, кроме как приступить к завершающему элементу плана немедля: помчаться со всех лап к воротам, сбивая по пути охранников, и, пока кто-нибудь будет задерживать котов, отворить их, или же, в крайнем случае, перемахнуть через стену. Оружие при себе имел только каждый второй охранник, собачий главарь знал об этом, поскольку сумел подсмотреть и подслушать, как часть охраны отдаёт свои пистолеты на улучшение в Кошачий Научно-Исследовательский Институт, так что огонь со стороны котов, тем более со значительного расстояния, почти не мог помешать побегу. Желание вырваться на волю дало собакам показать необычайные результаты скорости бега: пока охрана двора только группировалась, псы промчали больше полпути до ворот. Наконец, сторожа побежали псинам наперерез, один же кот, охранявший ворота и сохранивший при себе оружие, выпустил пару пуль навстречу беженцам, но Рыкалина банда сделала зигзаг, насилу увернувшись от огня. Бобик-террорист, во время забега вырвавшийся несколько вперёд, совершил прыжок, на всей скорости повалив стоявшего у ворот кота и едва не врезавшись головой в сами ворота. Гавунжик, оказавшийся в конце, напротив, резко сдал в сторону, а затем затормозил, оказавшись под самым носом у погони. Коты-охранники от такого трюка пришли в секундное замешательство, и Гавунжик смог завалить двоих котов, после чего дал дёру в сторону остальных собак. Рыкала тем временем добежал до ворот, всё это время держа в зубах ключи, и принялся подбирать нужный. Схватившись за самый большой из ключей, пёс не прогадал, и, подгоняемый желанием свободы и приближающимися котами, отпёр ворота быстрее, чем мог даже представить.

Только ворота были отворены, все собаки толпой кинулись в них (на собачье счастье, они были достаточно широки), но коты-охранники уже были в двух прыжках за псами. Тут-то Гавунжику пришла в голову гениальная идея, которая может прийти только при таких обстоятельствах: пропустив всех псов, он со всей силы захлопнул ворота прям перед носом у сторожей, да так, что один из них кубарем откатился назад. Оказавшись на воле, собаки бросились врассыпную, и охрана, даже если бы стала пытаться их догнать, поймала бы максимум одного из псов.

Когда последний из псов скрылся из зоны видимости, коты-сторожа лишь почесали лапой за ухом, молча переглянулись, а затем, как ни в чём не бывало, вернулись на свои позиции, лишь только сообщив «верхам» в двух словах, что только что произошло. Поскольку никакого подобия милиции в нашем городе никогда не было, дело по поимке беженцев, как всегда, свалилось на того, кто был опытен в подобных делах, а именно, на меня. Ну, что ж, я тогда в целом был рад пусть и на полдня оторваться от исследований и поискать немножко приключений на хвост, так что возражать не стал. Да и надо же кому-то всё-таки было поддерживать порядок?

Не взяв с собой ничего, просто потому, что в последний месяц в городе наконец-то стало тихо, да ещё и в праздник устраивать стрельбу нехорошо, я налегке отправился искать горе-беженцев. В подземный тоннель собаки уйти уже не могли: его после усмирения шайки городской совет решил запечатать, и впускать туда посетителей лишь в рамках посещения музея. Даже название этому «экспонату» присвоили: подземный ход имени Рыкалы. Покинуть город псы тоже вряд ли бы могли, ведь это наверняка бы заметили и сообщили мне вместе с остальной преподнесённой информацией о побеге, так что искать их оставалось только на поверхности и только в стенах (вернее, строениях) города. Поразмыслив также, что по улицам, тем более в выходной, Рыкале уж точно не взбредёт в голову показываться на улице, я принял решение искать собак по конурам.

Рыкалина конура, как и предполагалось, была пуста: пёс этот не настолько глуп, чтобы трижды «светиться» в одном и том же месте, так что поиски обещали быть интересными. Куда бы наведаться дальше? Тут-то я вспомнил, что среди собак есть одна значительная персона, а именно Бобик-затулянт, который наверняка мог либо укрывать у себя банду Рыкалы, прикрываясь ведением торговых дел, либо же просто быть в курсе всех событий. Недолго думая, я двинулся к этому торгашу.

Лавка Бобика практически не поменялась со времени её открытия после нашего полёта на Луну, разве что прибавилось больше товара. К слову, после этого полёта пёс стал лоялен к котам, КотНИИ даже иногда закупал у него материалы, но кто знает, какая собачья душа оставалась в этом барыге. Только лишь я зашёл в лавку, Бобик-затулянт тут же нашёл множество разных заманчивых словечек и наговорил их мне, и даже попытался впарить какую-то пушку. Нда, будь на моём месте обыкновенный горожанин, он бы наверняка вышел из лавки с прикупленным против воли товаром, но я, как опытный кот, был уже готов к такому и не повёлся на весь этот маркетинг.

— ...Да не нужен мне прицел, я навскидку и с мушки стреляю! Скажи-ка ты мне лучше, — обратился я к Бобику, — не знаешь ли ты, где могут скрываться только что сбежавшие псы-хулиганы?

— А, ты про Рыкалу? Не у меня они, не боись. Я своей репутацией дорожу и укрывать тех, кто сбежал с тюряги, не стану. Но и выдавать их тоже не собираюсь. Хотя... Скажем, а что мне будет, если я укажу местечко?

— Ишь, как заговорил, торгаш! Ладно, ради спокойствия города, думаю, КНИИ подкинет тебе несколько пистолетов (тех самых, что у охранников нынче списывают, а как же, — буркнул я тихонько себе под нос).

— Сойдёт, как раз у меня обвесов превеликое множество, а пушек под них всех не хватает.

— Значит, по лапам?

— По лапам. Заходил сегодня Рыкала, хотел в долг кой-чего купить, но да я его, хитреца, знаю — кукиш ему показал, мол, пока хоть полсуммы не принесёшь, товара не дам. Так вот, судя по его речам, перекантовываться он собрался у Бобика-террориста на хате. Только это, я тебе этого не говорил, усёк?

— Конечно. Что ж, спасибо за информацию.

— Может, всё-таки прихватишь прицел?

— Тьху, да хвост тебе в пасть! Неужели тебе сделок с Институтом мало?

С этими словами я покинул лавку Бобика-затулянта, пока он не придумал, что ещё мне впарить, и двинул прямиком к логову второго Бобика. Да, псы были там! Правда, не все, а только хозяин конуры и главарь. Хоть Рыкала и додумался поменять место своего укрытия, да только дальше этого свою осмотрительность не развил: дверь хотя и была закрыта, но стоило мне в неё постучать, как главарь собственнолапно отворил вход. Впрочем, он тут же понял свою ошибку и, пытаясь захлопнуть дверь (чего я, естественно, ему не дал), ляпнул самое нелогичное в этой ситуации:

— Ага, попался!

— Сам попался, беглец!

За несколько секунд, пока продолжался наш прекороткий разговор, Бобик-террорист успел достать пистолет и ловко выстрелил сквозь дверной проём так, чтобы не задеть стоящего в нём Рыкалу. Я прыгнул, пропустив пулю под собой и одновременно вцепившись когтями в морду только потянувшемуся за «стволом» главарю. Рыкала, не ожидавший такого поворота событий, заскулил, сделал шаг назад и споткнулся, рухнув на пол. Бобик опустил оружие, потому что теперь стрельба могла повредить его товарищу, и застыл в нерешительности; я же остался на псе, придавливая его к земле.

Поняв, что ожидаемая от Бобика-террориста помощь где-то зависла, Рыкала заорал: «Снимите этого кота с меня, живо!» Бобик наконец-то сообразил, что стрелять необязательно, подскочил ко мне с Рыкалой и попытался своими лапами меня от него отодрать, да не тут-то было: я со всей силы дал ему задними лапами по носу. Тогда пёс бросился куда-то в другую часть конуры, видимо, собираясь схватить дубину или что-то в этом роде. Я, угадав его намерения, приготовился уйти от удара, и когда Бобик всё-таки взял палку и замахнулся ею на меня, я отпрыгнул вбок, приземлившись на какой-то ящик. К счастью для обоих псов, Бобик-террорист бил не сверху, а сбоку, так что своего другана он не огрел. Пока первая собака помогала второй подняться, я придумал новый манёвр: вцепившись когтями в ящик (он был почти пуст, а потому лёгок), я завертел хвостом наподобие пропеллера — сам взлетел и ящик понёс. Хотя собаки уже раз и видели в моём исполнении трюк полёта на хвосте, он всё же произвёл ожидаемый эффект, и пока псы удивлённо разевали пасть, я подлетел поближе и швырнул в них ящиком. Инерция от такого броска сбила мне режим полёта, так что я был вынужден приземлиться, впрочем, вскоре мне бы всё равно пришлось это сделать.

Вновь оказавшись на полу, я побежал в сторону псов, в паре метров от них начав делать сальто, а завершив его как раз на только что поднявшемся на лапы Террористе, тем самым выбив у него так усердно сжимаемую дубину и опять завалив псину наземь. Рыкала тем временем, кое-как приподнявшись на лапы, подполз к оставленному ранее Бобиком пистолету и выстрелил в мою сторону. Тем не менее, пёс промазал, мало того, это был последний патрон в магазине, так что собаке пришлось с рыком отшвырнуть пистолет и взять что-нибудь другое. Выбор Рыкалы остановился на попавшей под лапу плётке: он схватил её и помчал прям на меня, на ходу размахиваясь. Вот только размах был слишком сильным: я вовремя отскочил, и собачий главарь, уже начавший удар, в результате огрел сам себя. Длинная плётка не только наказала пса, но и обвилась вокруг него, так что Рыкала запнулся и упал.

Я собирался не дать Рыкале распутаться, а, напротив, как следует связать его этой же плёткой, но тут со спины подобрался Бобик-террорист и, оттолкнув меня, прошёлся когтистой лапой по Рыкалиным путам, тем самым освободив главаря. Главарь тут же, вздымая с пола пыль всеми четырьмя лапами, бросился к выходу, презрев ноющую боль нанесённого самому себе удара, и оставил Террориста одного. Поняв, что самому со мной тягаться себе дороже, Бобик со всей силы гавкнул и клацнул зубами, чтобы заставить меня отскочить на шаг назад, вдруг резко развернулся и тоже помчался на выход, оставляя свою конуру без присмотра. Я было бросился за ним, но пёс повторил трюк, совершённый Гавзером при побеге с тюрьмы — захлопнул дверь прямо у меня перед носом. Времени, пока я «поправлял» ушибленный нос и усы, а также пока снова отворял дверь, собакам хватило, чтобы уйти от моего глаза куда-то в ближайшие заросли, так что на этот раз им всё-таки удалось удрать...

— Вот так вот оно было, котята.

— Интересно!

— Что ж, я рад. Ладно, прощайте все, завтра увидимся.

— До завтра, Мяунжик!